Преподобный Паисий Святогорец: «Молитва есть разговор с Богом»
Что для меня означает молитва? Я посылаю сигнал, прошу помощи. Постоянно прошу помощи у Христа, у Божией Матери, у святых, для себя самого и для других. Если не буду просить, то и не получу.
П. Новгородский: Тайна священника
Отец Иоанн пользовался искренним уважением у всех жителей того города, в котором он был приходским священником. В нем было смирение служителя Божия и достоинство христианского пастыря. В делах житейских он был кроток и незлобив, а в делах своего священного служения ревностен. Он горячо любил свой храм, старательно украшал его, вступал в него всегда с радостию и благоговением. И вдруг обрушилось на него бедствие и страдание.
Сергей Комаров: Неизменная благодать и изменчивость человеческая
Воскресным вечером позвонил по какому-то делу прихожанке нашего храма, немолодой уже женщине. Застал ее… в рыданиях. Что случилось? Оказалось, она сегодня причастилась, но вскоре после службы разругалась с сестрой. Благодать таинства отошла, и душа женщины отреагировала на эту потерю потоком неутешных слез. Разговаривать о деле было невозможно — в трубке слышались всхлипы и вздохи, чередующиеся с приступами рыданий. Я посочувствовал, сказал какие-то слова, попрощался и положил трубку. На сердце было тяжело. Подумалось: когда же я в последний раз плакал о потере благодати?
Игумен Нектарий (Морозов): «Дай Бог, чтобы чаще они радовались...»
Пожалуй, ничто не вызывает в церковной жизни таких вопросов, не рождает таких недоумений, как исповедь. Сейчас дискуссии вокруг этого таинства, кажется, утихли, сошли на нет, но, скорее всего, затишье носит временный характер, и даже тот общецерковный документ о современной практике совершения исповеди, который готовится сейчас, вряд ли позволит избежать полемики в будущем. И удивляться этому не стоит: для того чтобы правильно относиться к исповеди, верно понимать суть таинства покаяния, надо жить подлинно христианской жизнью — во всей ее полноте. А насколько это непросто дается (да и дается ли) нам, христианам XXI века, знает, вероятно, каждый из нас, и, конечно же, не понаслышке.
Мария Сараджишвили: Воскресение сына
«Раньше большинство родителей оставляли детей с синдромом Дауна в роддоме. Те, кто не оставлял, часто скрывали их, стыдились. Мы знаем много случаев, когда дети вырастали так, что их просто не было видно, — они не выходили на улицу и т.д. Возможно, где-то так и продолжают жить. Однако у меня есть подозрение, что многие умерли в интернатах. В 1990-х тысячи людей с ограниченными возможностями скончались там. Это были голодные годы, о медицинском обслуживании даже речи не шло. Тогда диагноз зачастую не указывался, поэтому сейчас выяснить, сколько там было людей с синдромом Дауна, просто невозможно», — основательница грузинского социального движения «Бабале» Лия Табатадзе.