Монахиня Иулиания (Денисова): Почувствовать последний призыв
45 сумок, 35 пар обуви, шкаф косметики, собственная отдельная квартира — ешь, пей, веселись! А в душе крик: «Я так больше не могу!» Ирина Денисова, знаменитый на всю Беларусь регент, ушла в монастырь на пике успешности. Вырастила троих детей, добилась признательности в мире музыки, добилась всего… О ней даже сняли фильм — «Регент». А через несколько лет вышел уже второй фильм — «Инокиня»… Наш рассказ о том, как пришла к монашеству женщина, о нем никогда не мечтавшая.
Фредерика-Мария Де Грааф: Дадим близкому не жалость, а сострадание
В прошлом веке в Америке работала психиатр Элизабет Кюблер-Росс. Одна из ее книг переведена на русский язык, она называется «О смерти и умирании». Она работала с очень многими раковыми больными, и не только с ними, но и с молодыми людьми, и детьми, которые умирали от разных болезней, или были изнасилованы, и с родителями, которые потеряли своих детей из-за несчастных случаев. У нее был огромный опыт с умирающими. По ее мнению, есть пять фаз, которые проходит человек, когда оказывается перед шоком открытия, что он смертельно болен.
Игумен Нектарий (Морозов): Предательство и Тот, Кто не предаёт
«Всяк человек ложь»… Сколько раз каждый из нас читал, слышал или произносил эти слова псалмопевца! Но насколько же по-разному они могут отзываться в сердце… Одно дело, когда ты просто прочитываешь правило ко Причащению, в которое включен начинающийся этой фразой 115-й псалом. Ты можешь даже не задержаться на ней вниманием. Другое, когда понимаешь, что ты сам – ложь. Тут даже какое-то утешение можно найти: да, ты нечестен, лжив, непостоянен, однако ведь не только ты такой, а и вообще – «всяк человек». Но вот если предали тебя, подвели, бросили, оставили без помощи именно тогда, когда она была нужнее всего… Тогда-то ты постигаешь всю силу, всю скорбную глубину этой пророческой констатации. Потому что это очень тяжело – не просто оказаться одному, наедине со своей бедой и болью, но и понять вдруг, что те, на кого ты надеялся, кого считал верным другом, братом, сестрой, на самом деле не питали к тебе таких же чувств. Или – питали и перестали питать. Такое открытие может не только уязвить душу, иногда оно способно ее фактически убить, разрушить в ней что-то очень важное, необходимое для того, чтобы не существовать, а жить.
Архимандрит Тихон (Шевкунов): О том, как мы уходили в монастырь
Вообще-то в монастырь мы, в начале восьмидесятых годов, в конце концов не уходили, а сбегали. Думаю, нас считали немножко сумасшедшими. А иногда и не немножко. За нами приезжали несчастные родители, неутешные невесты, разгневанные профессора институтов, в которых мы учились. За одним монахом (а он сбежал, уже выйдя на пенсию и вырастив до совершеннолетия последнего из своих детей) приезжали сыновья и дочери и орали на весь монастырь, что сейчас же увезут папочку домой. Мы его прятали за огромными корзинами в старом каретном сарае. Дети уверяли, что их отец, заслуженный шахтер, выжил из ума. А он просто тридцать лет день и ночь мечтал, когда наконец-то сможет начать подвизаться в монастыре. Мы его прекрасно понимали. Потому что и сами уходили из ставшего для нас бессмысленным мира – искать вдруг открывшегося нам Бога.
Митрополит Антоний Сурожский: Рождество Христово
Рождество Христово, которое мы сегодня празднуем с такой легкостью сердца, с такой благодарностью и радостью, заслуживает внимания не только нас, людей, но и всей твари, потому что это Рождество Христово, воплощение Слова Божия, принесло нам небывалую, непостижимую, новую весть как о Боге, так и о человеке и обо всей твари.