Протоиерей Сергий Адодин: Мой друг

Я шёл в гости к своему другу. Друг был самый, что ни на есть, настоящий. Однажды он спас мне жизнь и выплатил мои долги. Я обращался к нему в важных вопросах и по любой мелочи. Он был готов выслушать мои жалобы в любое время дня и ночи. А всё своё имущество он завещал мне.

И вот сегодня мой друг ждал меня, накрыв праздничный стол по поводу... по какому-то поводу... ну ведь точно был повод, какое-то событие в его жизни. "Приходи ко мне, раздели со мной мою радость", – сказал он. В общем, я, конечно же, откликнулся и теперь направлялся к нему.

Во дворе дома, где жил мой друг, меня ожидал неприятный сюрприз. Даже два. Во-первых, ну кто так разбивает клумбы? Вот скажите мне! Безвкусица полная. Так я прямо в лицо дворничихе и сказал. Без лицемерия, не лукавя. Потому что я правду люблю. А она правду не любила. Оно и понятно. Понабрали в дворники кого попало, выдали им мётлы кривые. Об этом я тоже ей сказал. Будь у неё метла прямая, она бы чисто мела, а не так, как сейчас – грязными полосами на асфальте. Вот за правду я и пострадал. Дворничиха назвала меня несколькими матершинными словами. И даже предприняла попытку огреть меня этой метлой по спине. Это было во-вторых. Едва успел в подъезд забежать и захлопнуть дверь. Безобразие!

Подъезд был так себе. Видал я подъезды и получше. Лестничные пролеты, откровенно говоря, были узковаты. Ни гроб вынести, ни мотоцикл закатить. Ни, как оказалось, разойтись со злобной псиной. Я вообще не подозревал, что бассеты могут быть такими злыми. Прицепленный за другой конец поводка к пожилой хозяйке, бассет-хаунд важно шествовал по ступенькам вниз, не глядя на меня. Решив исправить положение, я прочистил горло.

Конечно, кто ни разу не слышал, как это делаю я, мог бы подумать, что мимо промчался трактор с ревущим медведем за рулём. Конечно, я делаю это очень громко. Но я не виноват. В конце концов, собака охотничьей породы обязана была стоически перенести мой рык. Но, как я уже говорил, эта собака была неправильной.

Подпрыгнув на месте всеми четырьмя лапами, к тому же, слегка ошалев от визга хозяйки (чего было визжать-то?), бассет молча вцепился в мои брюки. Мой справедливый протест был пропущен мимо ушей, зато оказалось, что я ещё и дурак. Надо ли говорить, что моему возмущению не было предела? Не умеешь держать собаку – надевай на неё намордник, – вот что мне думается!

Кое-как успокоившись, я стал подниматься на третий этаж, но на площадке второго этажа меня ожидал раздражённый усатый дядька. Высунувшись из-за двери, он громким голосом обвинил меня в том, что я выкручиваю в подъезде лампочки. Обещал повыдёргивать мне ноги. Дядька был здоровенный, злой, и совершенно меня не слушал. Я-то тут первый раз вообще, в этом подъезде. Обидевшись, я развернулся и пошёл домой.

И больше я к своему другу не хожу. Нет, я от дружбы нисколько не отказываюсь, но терпеть такое я не в силах. Дружить можно и на расстоянии. Мой друг всегда будет в моём сердце. Если что, он всегда может ко мне прийти сам. А вообще, мой друг всегда меня поймёт и простит. Потому что обязан.

А иначе, какой он тогда друг? Ведь, правда?

Проза.ру


Понравилась статья? Поделитесь ссылкой с друзьями!