Монахиня Параскева (Ростиашвили): Воспоминания келейницы о прп. Гаврииле (Ургебадзе)

Отец Гавриил притягивал всех своей христианской жертвенной любовью. Смирением и послушанием всех вел к Царствию Небесному. «Для смиренного любое испытание пройдет мимо. Господь даёт смиренному благодать, без смирения никто не войдет в Царствие Небесное!» — учил старец. Он устраивал нам такие «экзамены» смирения и послушания, что мы зачастую лишь спустя годы догадывались о его замысле. Старец любил повторять: «Господь требует от нас и сердце и добрые дела. Что доброго сделали ближнему, то сделали мне, учит Господь».

* * *

Один священнослужитель задал вопрос старцу:
— А что такое пост?
— Сейчас объясню, — ответил старец и напомнил ему все его грехи, содеянные с детства.

От стыда священнослужитель не знал, куда деться, и стал плакать. Старец внезапно развеселился и предложил ему немного поесть.
— Как же я могу сейчас есть, мне так плохо! — ответил он. 
— Вот это и есть пост. Когда помнишь о своих грехах, каешься и уже не думаешь о еде.

* * *

Перед Великим Постом батюшка, как правило, коленопреклоненно молился о прощении грехов на амвоне Преображенского храма. Если он кого-то гневно обличал, а тот до вечера не приходил за прощением, то сам шел к нему и просил прощения.

* * *

Когда я была его келейницей, мирские страсти во мне исчезали. Я чувствовала, что во мне усиливались разумные помыслы и чувство сострадания. Он удивительным образом руководил мною. Иногда у меня было ощущение такой легкости, будто я витаю в воздухе. Тогда батюшка начинал смирять меня. А когда я чувствовала тяжесть на душе, будто весь мир повисал на моих плечах и я погибала, он с юмором утешал меня:
— Терпи, терпи, матушка: кто вытерпит до конца, тот и победит!

* * *

К батюшке пришли за благословением муж с женой. Жена была беременна. Отец Гавриил стал наставлять их жить христианской жизнью, не раздражаться, следить за своей речью, т.к. ребёнок всё слышит.

Муж ему возразил:
— Что вы говорите, отец Гавриил: разговор не услышишь за стеной, а ребёнок слышит в животе?
— Значит, не верите? — сказал отец Гавриил и, повернувшись к матери, громко спросил ребенка: «Чадо, тебя спрашиваю, разве не слышишь ты слово Божье?» Ребёнок так резко стал дергаться в животе, что, схватившись за живот, мать поспешно вышла из кельи.

* * *

К старцу прибыли гости со Святой Горы. Отец Гавриил подарил одному из них икону святого, имя которого тот носил. Удивленный гость коленопреклоненно попросил старца поехать на Святую Гору Афон, где он ни в чем не будет нуждаться. Отец Гавриил сказал: «Я свою Грузию на Афон не променяю». Этим монахом был игумен Ксиропотамского монастыря.

* * *

Было 6 часов вечера, я сидела у старца в келье. Внезапно он велел мне выйти и оставить его одного: «Сейчас нельзя на меня смотреть!». Я поспешно направилась к выходу. Оглянувшись, увидела, что его лицо озарилось, излучая солнечные лучи.

* * *

Как-то к старцу пришла женщина и сказала:
— Вы меня от смерти спасли, позвольте мне отблагодарить вас.

Она рассказала нам следующую историю:
— Я живу у кладбища, в старом домике. Ночью ко мне ворвались бандиты. От страха я стала звать на помощь отца Гавриила. Случилось чудо: старец появился мгновенно, с дубинкой стал гнаться за ними. Напуганные бандиты бежали, потеряв голову, а старец исчез так же внезапно, как и появился.

* * *

Тяжело больной отец Гавриил однажды заявил мне:
— Сейчас пойду в Шавнабадский монастырь.

Я подумала, он шутит.
Через некоторое время спросила:
— Батюшка, побывали в Шавнабада?
— Да, побывал. Когда пришел, у них трапеза была, там всё нормально.
— А вас не видели? — спросила я опять.
— Нет, откуда? Если бы увидели, удивились бы, да и я не хотел им показываться.
— А что отец Шио делал? — спросила я.
— Людей считал, — ответил старец.

Через несколько дней пришел к отцу Гавриилу настоятель Шавнабадского мужского монастыря архимандрит Шио. Я его спрашиваю:
— Много вас в монастыре?
— Не знаю: одни приходят, другие уходят. Я их считаю обычно во время трапезы.

Отец Гавриил посмотрел на меня многозначительно и улыбнулся. Я была потрясена.

* * *

Тяжело больной Отец Гавриил попросил отвести его в храм. Перед иконой Богоматери он коленопреклоненно, со слезами на глазах, молил Пресвятую Богородицу: «Прими меня в жертву, Матерь Божья, только спаси мою Грузию!» Когда боль о судьбе Родины особо одолевала старца, он звал меня и просил спеть колыбельную.

Горе тому монаху или священнику, кто не живет, страдая за свой народ.

* * *

Когда взамен любви к ближнему он получал оскорбления, насмешки и унижения, я с удивлением спрашивала его: «Неужто все ещё любите их?» А он грустно отвечал: «Я их теперь ещё больше жалею и люблю».

* * *

Как правило, он никогда не заставлял посетителей ждать себя: «Как можно быть спокойным, если кто-то ждёт тебя? Сердце хорошего монаха должно быть таким же чутким, как у женщины».

* * *

В свою маленькую келью он заводил всех без исключения и проповедовал им Божию благодать и любовь: «Сердце сильное, а тело немощное. Не заботьтесь о теле, спасайте душу. Кто победит чревоугодие и празднословие, тот уже на правильном пути. Первым делом ищите Царствия Небесного, а остальное само собой приложится», — напоминал он слова Священного Писания.

Православие.Ru