Мирослав Бакулин: Былое

К 45 годам Мирослав Бакулин успел много. Окончил филологический факультет Тюменского университета, защитил диссертацию о православной иконописи. Работал сторожем, диск-жокеем, преподавателем философии и литературы, матросом на рыболовецких судах. Поскитался по Сибири, повидал много светлого и страшного. Погибал, воскресал, запоминал, впитывал. Все пережитое переплавил в прозу. Рассказы Бакулина — густое, обжигающее варево из невероятных историй, беспощадных и трагикомических ситуаций, могучих, иной раз непостижимых, страшных, почти мифологических характеров.

Недоверие

Я вот каждое Рождество, когда гости надевают мой маленький домик на себя как карнавальный костюм и он трещит по швам, думаю: а вот постучись сейчас в мой дом старый таджик с молоденькой беременной девушкой, сидящей на ослике, пущу я их в дом? Усажу за стол? Накормлю, дам приют в холодную, бесчеловечно холодную к чужим ночь? Или, поизвинявшись, захлопну дверь перед носом? И каждый раз отвечаю: не знаю. А они стоят там, жмут на звонок, даже не знают, что провод от звонка перерезан 11 лет назад, и свои звонят по телефону, если хотят войти. Я много о себе не знаю и эта неопределенность делает меня взволнованным и бессоным. Каким-то чрезвычайно неприятным я себе делаюсь.

* * *

Попрошайка

Однажды мне дурно у храма сделалось. И я сел на пенек, потому как на ногах бы не удержался. Долго сидел среди нищих, узнал кто их крышует, сколько они себе оставляют, как живут, как пьют, как дерутся, как попадают в больницу, умирают и воскресают. Они смотрят – новенький, сейчас братки подойдут, голову сломают, жалеют. Но с другой стороны уважают мою длинную бороду и внутреннего не до конца простого человека. Потому и разговорчивые. А меня подташнивает, голова кругом, темные мухи в глазах темными рыбами в аквариумах крутятся. У всех нищих – перед ногами пивной пластиковый стакан в пол-литра с мелочью, а передо мной ничего, не претендую я на деньги и уйти не могу, плохо мне. Зазвонили колокола, народ повалил с обедни домой. Как мы идем в рай? Не спеша, вот как мы утром в церковь собираемся. А как мы отправляемся в ад? Вот как мы бежим домой из церкви, бегом. Ну и идет мимо меня родной мой народ, обычно пустые глаза которого поле службы подозрительно блестят временным счастьем, которое уносят они от Источника вечной радости. Мимо меня бредут, здороваются.

А тут мужик один незнакомый подошел, потормошил и булку хлеба дал. Ну, раз денег не прошу. Я поблагодарил весьма и хлеб поставил на землю. Он взорвался:
— Ты что? Тело Господне на землю поставил? А ну, подними!
— Простите, простите, — зашептал я, поднял буханку и обнял ее.

Нищие смотрели на меня с недоверием, я все же оказался попрошайкой.

* * *

Замечают ли?

Тут вот негодуют, что я пьяным подаю. Подаю и буду подавать. Они у меня приученные, точно, по-солдатски называют недостающую сумму, чтобы и я их не обидел и чтобы не развращал. Постронних это очень удивляет теперь, когда наши вокзальная нищета просит у них конкретные суммы.

Устарца Самсона (Сиверса) еще в юности прочитал, как один послушник шел с духовником по вокзальной площади. Их остановил молодой пьяный парень и развязно попросил денег. Духовник вгляделся в него и дал сиреневенькую — 25 рублей старыми (четверть зарплаты). Послушник удивился:
— Зачем столько-то?
— Ему четыре часа жить осталось, пусть перед смертью потешится.

Я думал, что все это байки. А потом лет в 23 стою молодым аспирантом с дружбанами в очереди в пивной ларек. Очередь длинная берут все литров по 20-25 ( ну, это у кого канистра раздутая сжатым воздухом). У окошка орудует "пивная мафия" — чувачки, которые могут за отдельные деньги вашу канистру без очереди в окошко пропихнуть. И ходит такой потерянный мужичонка с грязной баночкой и просит у всех отлить ему мала-мала. А все так заняты, что никто ему не наливает. Походил-походил мужичонка, да и присел у изгороди, голову на летнем солнышке повесил. смотрим через время приехала скорая. Вышли белые люди, мужичка осмотрели , на носилки и в машину. А врач пожилой вышел перед очередью и стал громко говорить:
— Скоты вы! Бесчеловечные сволочи! Вот, на ваших глазах умер человек, сравнительно молодой еще. Вы вот канистрами берете, а ему стакана пива пожалели. И он умер на ваших глазах, потому что вы — скоты. Ему бы еще лет сорок жить, а он из-за вашей жадности сегодня помер.

И мы опустили глаза и ушли. И большая часть очереди разошлась. Тогда я первый раз физиологически ощутил слова Христа о женщине, взятой в прелюбодеянии. Не мое дело размышлять, на что просит человек, слава Богу он меня замечает как живое существо, и слава Богу, я могу ему чем-то помочь.

А то ведь есть люди, которых вообще не замечают. Один мой приятель с филфака ходил всегда в капюшоне так, что едва кончик носа был виден. Потом стал работать в какой-то конторе. Очень ему хотелось быть незаметным, чтобы к нему не лезли. Однажды один пожилой мужик зашел в автобус и сел к нему прямо на колени, потому что не заметил его. Под удивленные взгляды пассажиров, проехал две остановки и вышел, так и не заметив, что между его спиной и сиденьем все время был человек. Был ли?

* * *

Деноминации

Позвали меня в телевизор. Обычно не хожу, но тут сказали, что будут представители разных деноминаций, а именно доктор-атеист и "научный" атеист, который последним закончил в Москве институт научного атеизма. Смешно, какие у нас деноминации. Было пятеро старичков и пятеро молодых. Все загоняют духовную жизнь в резервацию интимного. Полный релятивизм. Не различают духовное и нравственное, веру и религию, не знают смысла жизни. (А он прост: служить Богу и людям). Говорят, что в чертах и резах было 52 буквы ( единственный историографический источник — письмена черноризца Храбра не читали).
Зато атеисты. Спрашиваю:
— В этой аудитории есть престидижитатор?
— А мы не знаем что это такое.
— Если вы не знаете что это такое, вы ни отрицать, ни подтверждать его присутствие не можете. Зато говорите: "Бога нет". Значит вы точно знаете, Кого именно нет". А меж тем престидижитатор — это обыкновенный фокусник.

Они меня решили тоже "срезать":
— А вы в носорога верите?
— И в носорога, и в страуса, и в суслика, смеющегося над всадником на Холме. И в любовь, и в милосердие, и в сострадание и в Бога, весь этот мир сотворившего. Мыслимо ведь только правильное воображение.

Режиссер выбегала раза три, намекала ведущим, что оголтелую пропаганду православия надо заканчивать, но я резвился как дитя. в конце ведущая стала сыпать цитатами из Евангелия, я смолк. А атеисты признались, что они частенько заходят в церковь поставить свечку и пошептаться с кем-то. С кем они шепчутся?

* * *

В храме

Молодой взыскующий прихожанин допытывается у уставшего батюшки:
— Отчего семь поступков приравнивают к смертным грехам?
— Не поступков, а привычек.
— Хорошо, привычек. Чтобы предостеречь людей от именно этих дурных дел? Но вот же есть еще "грехи вопиющие на небо об отмщении": ну, там делать аборты или зарплату не выплачивать вовремя своим подчиненным...
— Дорогой мой, на самом деле есть один грех — не нуждаться в Боге и не обращаться к Нему за помощью. Все остальное зло вытекает из этого.

* * *

Беседы

Духовник:
— Чего ты меня спрашиваешь, как бороться с грехом? Посмотри на боксера, он не все время в напряжении: то наносит удары, то уворачивается от них. Что же и нам все время нужно быть в напряжении борьбы? А когда же молиться? Значит с грехом не бороться, а от него уходить надо.

* * *

Дрянные

"Посмотрите, братия, кто вы, призванные: не много из вас мудрых по плоти, не много сильных ". (1 Кор. 1, 26)

То, что православные достаточно дрянные людишки, оно все так, оно все, конечно, правильно. Но таких искушений, как у православных, ни у кого нет. Все остальные потягивают сладенькое молочко религиозности и им комфортно, что вот, они раньше были плохие, а теперь обрели Бога и стали хорошие. А нас Господь не то, что твердой пищей для зрелых питает, он кормит нас Своей плотью и поит кровью Своей. И как чад своих ставит посреди мира и говорит всему мировому злу и сподвижникам его: «Даже если вы будете мучить их, они не отступятся от Меня». Вот так Он верит в Своих. Каким великим свидетельством о Церкви являются святые ее. Как должен верить Господь в этих людей, которых все зло земное терзало на груди мира. Иные не знают святых, как не знают они мучений.

А мы, малодушные и трусливые, как мы отступимся от Тебя, Господи? Куда пойдем мы? У Тебя глаголы жизни вечной. Будем держаться и ободрять друг друга, если Бог с нами, кто против нас?

* * *

Аркаша

Аркаша был обыкновенный пьяница. Он подметал дворы у соседей, убирал опавшие листья и снег, и за это ему платили натурой — портвейном или водкой. Все были довольны. Аркашу за человека никто не считал, хотя под сердцем у него жила грусть. И вот в одно прекрасное утро, когда Аркаша собирался было заметать соседский дом, к нему постучались и в дом вошел странный человек, у которого за спиной что-то выпирало из-под пальто. Как будто несложенный парашют. Аркаша одел треники и свитер, он думал, что это пришли из Горгаза или другой аварийной службы. Человек представился и сказал, что ему срочно нужно разрешить с Аркашей важное дело:
— Видите ли, мы принимаем вас за человека доброго сердцем и положительного. Поэтому мы считаем, что вы достойны рая. Но если вас оставить здесь... — Он обвел рукою грязную холостяцкую квартирку Аркаши. — Вы сопьетесь скорее, и сердце ваше не перевесит ваших грехов. Поэтому я предлагаю вам собираться со мною. Он эффектно встал, скинул с себя пальто и за спиной его раскрылись два белые крыла, как доказательство его ангельской натуры.

Аркаша в своих запойных видениях перевидал всякого, так что крыльям не удивился нисколько. Попей с его и не такое увидишь. Он поцарапал стол ногтем:
— Да вы уж как-нибудь без меня там... — промямлил он. — Не к чему нам, грешникам, рай-то своими грязными ногами мазать. Мы уж и здесь...
— Да, но ведь потом — вечность. Вы хотите быть вечность в аду?
— Чего заслужил, там и буду. Всего доброго, мне еще снег заметать надо.

Аркаша встал, попрощался и пошел в ослепительно белый, пахнущий уже весною день. Часа в четыре к нему подошел невысокий мужичок, беззубый, в валенках и ватнике:
— Аркашка, не признал, хороняка? Это ж я, Антоныч из паровозного депо. Как сам-то?

Аркадий не признал Антоныча из-за пропитой свой памяти.
— Вы, — говорит, — извините, я не признаю вас из-за слабости памяти. А так мне очень приятно встретить старого товарища.
— Ну что ты? Прям как не родной. Да мы с тобой столько вместе выпили, что и впрямь память можно потерять, но чтоб такого гвардейца не припомнить!

И он дружески хлопнул Аркашу по плечу, наклонился и вдруг спросил в самое ухо:
— У тебя гости сегодня были?
— Какие гости?
— Да мужик с белыми крыльями?
— А ты откуда знаешь?
— Так мы с ним в одной конторе работаем.

Аркаша покрутил пальцем у виска:
— Ты чего? Этого?

Мужик затараторил:
— Сам ты этого. Это же бес был, он тебя в ад хотел утащить.
— А говорил, что в рай.
— Так ты молодец, что отказался. Тебе теперь за это скидка будет. За смирение. Смиренние да уничижение есть способе, чтобы победить зло, корень которого есть гордыня.
— Да как же это понять?
— Утепли дно своего душевного тела огнем молитвы и ни один враг не приблизится к тебе. И разве ты еще жив? Пойди, положи себе на сердце, что ты уже год как в могиле. Считай себя проклятым и недостойным Божественного милосердия. Может тогда Господь и помилует тебя.

С этими словами старичок и покинул ошалевшего Аркашу. А Аркаша стал постепенно снижать дозу и однажды, заглядевшись на проходящую мимо женщину, увидел во чреве ее упасшегося младенца. Он обломал ветку сирени и подошел к женщине:
— А у вас мальчик будет, я вас поздравляю.

Икона "Иисус Христос - Творец Живота"

Женщина заплакала:
— Откуда вы знаете? Мой муж и моя мама — против.

Аркаша погладил ее по голове:
— А вы их не слушайте. Бог его уже любит.

Блог Мирослава Бакулина