Киевские пророчицы

На небольшом Святошинском кладбище Киева, среди мраморных памятников и мощных чугунных решеток, в скромной оградке, ныне покоятся великие подвижники Божии, блаженные старицы — убиенная, расстрелянная фашистами в годы войны, схимонахиня Серафима, схимонахиня Мария и старица Екатерина, гонимые за веру Христову, не имевшие «где главу приклонити». Идут и идут сюда люди за помощью, слезно припадая к могилкам, а в дни особого поминовения и 29 июля ежегодно совершаются торжественные панихиды при огромном стечении народа.

Еще при жизни матушка Серафима пророчествовала, что рядом с ее могилкой будет часовенка (храм-часовня блж. Ксении Петербургской, возведен в 2008 году за пять месяцев). И еще говорила: «Кто меня будет помнить, и просить о помощи, тому помогу. Приходите ко мне на могилку». И это свое обещание блаженная неуклонно выполняет и сегодня. Также и матушка Мария обещала никогда не забывать в загробной жизни тех, кто прибегал при жизни, и будет прибегать по кончине к ее молитвенной помощи. На просьбу одного из своих духовных чад: «Матушка, не забывайте нас!», — ответила: «Никогда не забуду!»

Кто же они такие, эти незаметные в людском водовороте и грохоте цивилизации, но великие перед Богом труженики?

Киевская пророчица

Киевская пророчица, таким именем в дореволюционных киевских газетах награждали схимонахиню Серафиму, которую народ называл «босенькой», за привычку ходить босой в любую пору года.

По словам матушки Серафимы, она родилась в 1829 году в семье благочестивых христиан Феодора и Мелании, а с семи лет проживала в одном из женских монастырей на Кавказе, неся послушание огородницы. Игуменье монастыря трижды являлась Богородица в образе Величественной Жены с повелением отпустить Серафиму в мир. Во время Своего третьего посещения Небесная Гостья объявила, что за проявленное игуменьей непослушание будет ей грозное наказание. В подтверждение этому у матушки Серафимы без видимой причины резко ухудшилось зрение, но в скором времени она чудесным образом исцелилась. Игуменья ее отпустила, и юная избранница Божией Матери за послушание отбыла из Иверии в «Мать городов русских – Киев».

Уже в Киеве, в стенах Свято-Успенской Киево-Печерской Лавры, в монастырском саду, Серафиме самой явилась Эта Величественная Жена, — так называла в своих рассказах Серафима Богородицу. Не удивительно, что выбранная Небом для служения Богу и людям Серафима подвизалась в тяжелейшем виде подвижничества в миру особых избранников и избранниц Божиих — юродстве Христа ради.

В мае 1893 года Киев посетил светоч православия, святой и праведный отец Иоанн Кронштадтский. Как рассказывают очевидцы, блаженная старица Серафима в простоте сердечной подошла к нему со словами: «Батюшка! Благословите быть с вами одного Духа!» И что же ответил отец Иоанн? — «Бог благословит! Становись, будем народ благословлять». И они вместе благословляли с балкона многотысячную толпу, которая собралась на площади напротив современного Киевского главпочтамта.

Во время летних засух, принесших огромные несчастья простым людям, блаженная Серафима накладывала на себя сорокадневный пост, потом смачивала в воде грубую сельскую дерюгу, одевала ее как мантию и, окруженная человеческой толпой, быстро шла по Житомирской трассе в Ставище. Люди видели, что она не просто шла или бежала, а будто летела в воздухе над тленной землей. И не было случая, что бы подходя к колодцу, не пошел с неба вымоленный блаженной благодатный дождь.

Вот еще одно свидетельство того, как матушка помогала страждущим не только словом, но и делом. Одна женщина сбежала в Киев, так как брат с невесткой хотели погубить ее. Матушка Серафима подошла к ней в церкви со словами: «Пойдём, будем шить рясы. По коврам еще будешь ходить». Первую рясу пошили вместе. Со временем эта женщина стала лучшей ризничной Киева, а своим достатком делилась с бедняками – за что сама стала жить в довольстве и «ходить по коврам».

Как-то к матушке Серафиме с надеждой на исцеление принесли тяжело больную девочку. К величайшей скорби присутствующих, только что принесенная больная умерла, но по горячей молитве матушки жизнь была возвращена. Дар Святого Духа – пламенная молитва, прозорливость – проявилась в ее делах, в ее общении с людьми.

В августе 1933 года, накануне праздника Успения Божией Матери, в то страшное время, когда пренебрегалась вера, когда закрывались храмы, матушка Серафима успокаивала верующих: «Не плачьте, люди! Лавра еще воссияет, и будет там служить Владыка Митрополит и будет жить в Лавре». Это о нынешних временах она тогда говорила. Матушка Серафима была не просто пророчица, она была Божиим человеком! И, стоя возле Престола Всевышнего, она и сегодня молится за нашу Церковь.

О февральских и послеоктябрьских событиях в жизни матушки Серафимы по понятной причине сохранились мизерные сведения. Несмотря на то, что до наших дней дошли лишь отдельные памятные эпизоды, можно сделать вывод, что блаженная продолжает быть светильником, который горит верным у всех на виду.

О благодатной помощи, которая подавалась матушке Серафиме с Неба, свидетельствует ее пылкая поклонница, жена известного в Киеве врача Беляева, в доме которой часто останавливалась блаженная. Как-то Беляева вместе со старицей шли Банковской улицей. Неожиданно на них из-за угла на полном скаку выскочила тройка лошадей. Лошади стали на дыбы и будто замерли. Матушка Серафима вместе со своей спутницей спокойно прошла перед ними.

Матушка Серафима была вхожа в дом священника Свято-Покровского монастыря протоиерея Сергия Афонского. Как-то старица встретила на пороге его дома старшего сына отца Сергия с портфелем в руках. Серафима легонько хлопнула мальчика по затылку и сказала: «Так всю жизнь и будешь ходить с портфелем». В доме же она кланялась до земли трехлетнему сыну отца Сергия со словами: «Благословите, Владыка!» Через много лет, Георгий в годы оккупации Киева фашистами будет вывезен в Германию, оттуда переберется во Францию, закончит там два университета, после чего в Америке получит православное духовное образование, примет монашество с именем Григорий и со временем станет Архиепископом Аляскинским. Владыка Григорий часто приезжал на свою Родину, в Киев. Он присутствовал на торжествах перенесения святых мощей преподобного Серафима Саровского в Дивеево в 1991 году. А на Покров Пресвятой Богородицы в 1996 году отправил службу в Свято-Покровском монастыре в Киеве, где у него, еще ребенка, просила архипастырское благословение прозорливая старица Серафима много лет тому назад.

Потомок знаменитого гетмана Самойловича дьякон Николай имел кроткий и покорный характер и отличался теми внешними чудачествами, которые в народе воспринимаются как признак блаженного, Божьего человека. Отца Николая часто обижали окружающие за косноязычие, но к нему очень тепло относилась старица Серафима. Она не имела от Николая тайн, открывала ему все и пророчила, что он ее похоронит.

В начале тридцатых годов, во времена непрерывных арестов, в частности и духовных лиц, наступления обновленцев, автокефалистов и живоцерковников, Серафима повела дьякона Николая Самойловича к известному ей православному епископу, который жил в Киеве, блаженная торжественно несла перед собою клюку от разливной ложки.

В квартире Владыки блаженная спросила его: «Я не знаю, Владыка, ты остался живой или нет? А он, — и показала на Николая, — остался. Высвяти его в священники». Владыка согласился, оставил Николая у себя, а потом обратился к блаженной: «Матушка, пообедайте с нами». Серафима отвечала: «Нет, пойду». А Владыка ей: «А что это у вас в руках?». Блаженная, потрясая своей ношей, заявила: «Я этой клюкой всех воров переловлю!»

Сам Владыка тоже «будто немного юродствовал», — пишет о нем в своих воспоминаниях матушка Евгения Римаренко. Он имел славу большого молитвенника и обладал даром прозорливости, «почти никого не принимал … бывая лишь в храме Введенского женского монастыря» и «в Киеве общался с очень небольшой группой верующих».

Когда Святейшему патриарху Тихону власти дали распоряжение выселить некоторых епископов из Москвы в другие города, Святитель вызвал Владыку Николая и предложил три города на выбор, в том числе и Киев, для проживания. Владыка выбрал Киев и переехал туда.

Таким образом, Киев для Владыки стал, будто новым местом ссылки. Ему надлежало жить очень осторожно, чтобы не вызвать к себе особого внимания местной власти.

При Владыке жили иеромонах, келейник и две верующие женщины работницы. Они занимали довольно приличную квартиру у одной верующей домовладелицы на Печерске в районе Киево-Печерской Лавры.

Владыка был маленького роста и горбатенький, но во всем его виде было что-то необыкновенное: какая-то доброта, духовность; глаза имел большие, вдумчивые и ласковые, но манеры властные: ощущалось, что он привык руководить и распоряжаться.

Евгения Римаренко так описывает свой первый визит на квартиру к Владыке: «Помню, я подошла к дому, окруженному высокой изгородью. Калитка была закрыта на засов, но меня научили, что надо найти маленькую шпильку, продвинуть её и, таким образом подняв засов, отворить калитку. Звонить нельзя, чтобы не привлекать ничьего внимания к тому, что кто-то направляется к Владыке. Быстро пройдя двор, я вошла в помещение, которое занимал Владыка. Первое впечатление у меня была такое: чистота, уют, какой-то мир и тишина; чувствовалось, что здесь живут в послушании, что это будто маленький монастырь.

Владыка… говорил резко, иногда шутил. Например, меня (Е. Римаренко) он ужасно удивил, сказав: «Хотите остаться у нас обедать? Если хотите — оставайтесь, а не хотите – идите». Я не знала, что делать, и, поникнув, осталась.

Минуло несколько месяцев. На протяжении этого времени о. Андриан бывал у Владыки, я же не была … я еще относилась к Владыке немного критически.

Потом сама и не заметила, как произошло, что я начала все чаще и чаще бывать у Владыки, и так привязалась к нему, что ничего уже не могла сама решить или начать, не спросив его благословения и молитвы».

Прозорливый Владыка Николай доверял блаженной Серафиме и всегда шел навстречу ее богодухновенным пожеланиям.

Проходя по Крещатику в толпе окружавших ее людей, блаженная спрашивала своих приверженцев, показывая на выставленные кругом портреты вождей: «Это кто?» Люди отвечали: «Правители». Матушка Серафима публично разоблачала их: «Грабители!»

К слову сказать, она так характеризовала Советскую власть: «Это гнилая капуста — упадет, разобьется — и только смрад пойдет». О недостатках и неприятностях, которые возникли с ее установлением, заявляла: «За что боролись, на то и напоролись». А о будущем финале этой власти пророчила: «Как начиналось, так и на исходе будет». О Киеве говорила, как бы утверждая: «Киев был святой и останется святым!» Тем, кто шел по Крещатику, советовала читать молитву «Богородице Дево, радуйся».

Когда пришли арестовывать уже рукоположенного отца Николая, он от страха остался стоять за открытой дверью, а матушка схватила его за рукав, толкнула навстречу прибывшим и как закричит им: «Забирайте его!» Молилась, конечно, и действовала по-своему, по-блаженному, властно. Военные только переглянулись и навсегда ушли от испуганного насмерть батюшки с его заступницей перед Богом.

1933 год. Засуха, голод на Украине. Священник села Холутец Брусиловского района Житомирской области отец Кондрат решил осуществить Крестный ход в Киево-Печерскую Лавру за благодатной помощью голодающим. Людей направлялось много. Побывали в Лавре, помолились и Крестным ходом возвратились назад к сельскому храму. Здесь и наскочила милиция, объявляют священнику: «Вы арестованы!» Отец Кондрат попросил разрешения войти в храм, чтобы собраться, а в этот миг на храмовой колокольне зазвонили, как на пожар. На этот звон собралось все село. А на колокольне две старицы все бьют и бьют в набат, и грозно кричат: «Архистратиг Михаил берет! Архистратиг Михаил берет!» Это две матушки — Серафима и Михаила, которые присоединилось к крестному ходу, стали горой за сельского батюшку-исповедника. Милиционеры от испуга начали всех уговаривать успокоиться, разойтись, а батюшке приказали в дальнейшем Крестные хода не устраивать и отпустили с миром, сами же ретировались. Арест не состоялся. Матушки спустились с колокольни. В храме был отслужен благодарственный молебен. Так старицы спасли отца Кондрата от тюрьмы.

Война

В первый же день Великой Отечественной войны принесли повестку и Василию Проходе. Супруги пошли к блаженной старице. Матушка Серафима жила на Подоле, на улице Юрковской, в двухэтажном доме № 10 вместе со своей келейницей монахиней Михаилой (будущей великой старицей схимонахиней Марией) и послушницей Александрой родом из Липецка, которая приехала к ней из Задонска.

Матушка Серафима оставила расстроенных гостей ночевать у себя: Василия положила на столе возле икон, а Фаину устроила отдельно. Проснувшись ночью, Фаина увидела старицу всю в белом, сидящую у неё в ногах. Блаженная дважды спросила ее: «Чем ты меня будешь вспоминать? Чем ты меня будешь вспоминать?»

Утром матушка Серафима вложила руку Василия в руку Фаины и положила сверху свою. Потом начала ходить по комнате и мычать, как корова. Как позже выяснилось, этим она пророчила Василию Лаврентьевичу его страдания в немецком плену. Говорила нему: «Ничего не бойся! Крестись, не бойся — от креста и медведи падают». С этим матушкиным благословением Василий пошел на фронт.

Старица Серафима напророчила Зинаиде Федоровне, что ее неверующий и норовистый муж умрет лютой смертью, заплатив за неверие своей кровью. Во дворе собственного дома его разорвало немецкой бомбой на кусочки так, что те долго висели на ветвях ближайших деревьев.

Киевлянка Мария служила в рядах действующей армии, в спецсвязи штаба, где служил также легендарный летчик Покрышкин. Когда ее мать перестала получать от нее весточки, то поспешила к старице Серафиме. Прозорливо посмотрев на нее, матушка сказала: «Ее звать Мария? Она жива. Все будет хорошо. Возвратится». Нельзя передать радость утешенной матери — у нее будто крылья выросли. Все исполнилось так, как сказала прозорливая.

А когда в Киев пришли немцы, то наступила пора последних крестных испытаний блаженной матушки Серафимы. Перед этим она отослала свою бывшую келейницу монахиню Михаилу в Святошино, в дом, где жила мать Фаины — Анна Николаевна Ракова. Матушка Серафима вручила Михаиле большую просфору и сказала: «С этой просфорой я передаю тебе всю себя». Передоверила ей своих духовных чад: «Сохрани моих крупинок».

Как-то Фаина пришла к своей старице и застала у нее Анну Мойленко с дочуркой Екатериной. Кате только что исполнилось четырнадцать лет, и она была известна тем, что молитвами матушки Серафимы спала на протяжении сорока дней в своем домике в селе Петровцы под Киевом, сподобившись видений райских обителей и ада. Так у блаженной Серафимы появилась еще одна достойная преемница. Блаженная Екатерина была одета в матросское платьице и, несмотря на свои юные года, поразила Фаину чрезвычайно проникновенным взглядом своих карих глаз.

Как и пророчила старица Серафима, Василий был контужен во время тяжелых боев и в беспомощном состоянии попал в плен. Целую колонну таких же страдальцев после изнурительного перехода загнали за колючую проволоку. Их не кормили и не поили, относились к нашим военнопленным как к скоту, который изображала когда-то матушка коровьим мычанием. Чтобы не замерзнуть, Василий с двумя товарищами по несчастью потеснее уложились в яму и тщательно укрылись шинелями. Когда же пришли в себя, вокруг никого не было. Всех погнали дальше, а их в сумраках не заметили. Так молитвами матушки они оказались на воле и разошлись каждый в свою сторону. Василий отправился в Киев и чудом дошел домой.

В конце октября 1943 года супруги снова посетили матушку Серафиму, чтобы поблагодарить ее за спасение Василия. Блаженная старица спросила его: «Хотите со мной в Небесный Иерусалим?» Василий ответил за двоих: «Хочется пожить». И сточетырнадцатилетняя Христова невеста благословила своих духовных деток на дальнейшее земное странствие «Бог благословит — и я благословляю». От предложения переехать старица отказалась и прямо сказала: «Я буду здесь спатки. Придите через пару дней». Но скоро Киев закрыли — всех выселяли за границы старого города.

Блаженную часто посещали её духовные чада: отец Николай (Самойлович), мать Василия и Фаина Прохода, Зинаида Федоровна из Святошино и монахиня Флоровского монастыря Татьяна (Сусь), которую матушка прозорливо называла не иначе, как своей кровинушкой. Много позже, монахиня Татиана примет схиму с именем Таисия и в 1951 году преемница матушки Серафимы, старица схимонахиня Мария благословит своё духовное чадо схим. Таисию на несение жизненного креста — восстановление Михайловского храма г. Боярки. Увидев в благословении Волю Божию, ‘ схимонахиня отправится в Боярку, где проживёт остаток своей жизни в трудах и молитве.

На Подоле был развешен приказ о том, чтобы все жители перечисленных улиц в течение 24 часов освободили дома. Люди в страхе оставляли свои жилища: второпях выносили и грузили на тачки свои пожитки, ехали, шли — выбирались.

А матушка Серафима благословила послушницу Александру взять старую оцинкованную ванну, нагреть воду и приготовить купель. Моется матушка, а после нее в той же воде — Александра. Послушница плача, спрашивает свою старицу: «Что все это означает»? Матушка Серафима отвечает: «Пришло наше время. Я буду великомученицей Варварой, а ты — великомученицей Екатериной». Общая купель означала одинаковый конец их земной жизни. Наступило 13/26 октября 1943 года — день мученической смерти Христа ради юродивой старицы схимонахини Серафимы и ее преданной послушницы и спутницы в Небесный Иерусалим Александры. В этот день фашистские патрули в сопровождении местных полицаев делали обход освобожденных кварталов и вошли в дом № 10 по улице Юрковской. А здесь на кровати, свернувшись калачиком, лежит блаженная старица Серафима. Фашист в каске, с бляхой патрульного на груди, одет во все черное, с автоматом в руках сердито закричал на нее по-немецки. Матушка Серафима грозно ответила ему: «Это наша земля, это наша Родина, а вас, свиней, отсюда с треском выгонят!» Матушка духовно гнала врага со своей Родины, приносила себя в жертву Богу за любимый ею святой Киев. На матушку набросился с кулаками полицай. Александра метнулась ее защищать. Блаженную старицу подвергли пытке и убили. Доподлинно известно, что об ее страдальческую голову разбили бутылку, изорвав в клочья стеклом затылок и шею. Послушнице Александре перед смертью отрезали нос, губы и уши, искалечили руки и позвоночник, а после того, как замучили, бросили под накрытый скатертью стол, где хранился узел с тряпьем.

В ночь на 14/27 октября старица схимонахиня Серафима во сне явилась священнику Трофиму и велела похоронить себя во Флоровском монастыре. Он сообщил об этом игуменье, которая послала за останками старицы монахиню Татьяну с помощницей. Гроб у матушки был, но им не воспользовались. Монахини ночью в мешке перенесли тело старицы Серафимы во Флоровский монастырь, где ее похоронили по левую сторону от входа в обитель за собором. Когда Татьяна положила себе на спину мешок с драгоценной ношей, на нее хлынул целый поток матушкиной крови. Так она, очевидно, стала «кровинушкой» своей прозорливой великой старицы.

Матушка вторично явилась похоронившим ее, с просьбой: «Петрики, придите, похороните Александру». Татьяна и ее напарница–монахиня взяли старую монастырскую тачку, и пошли за матушкиной послушницей. Замученную Александру нашли под столом, за узлом с тряпьем, завернули в тряпки, положили на тачку, привязали да и тронули безлюдными ночными улицами к монастырю. В центре Подола, где сейчас проходят трамвайные колеи, на перекрестке дорог у тачки отскочило колесо. А вокруг ни души, нет ни гвоздя, ни какой-либо железяки, только страх, что появится немецкий патруль. Татьяна с подругой уже утратили веру в помощь, только плачут и молятся. Но заступничеством старицы Серафимы им зримо и отчетливо явился преподобный Серафим Саровский. Он подошел к страдалицам в простой крестьянской одежде, утешил их. Сразу же нашлись подходящая железка и молоток. Вместе с прославленным Небесным жителем надели колесо и укрепили его на тачке. Сестры получили от преподобного благословение на дальнейший путь, хотели земной поклон ему положить, а старца уже нет. Заливаясь слезами, с молитвой на устах прибыли в монастырь. Игуменья распорядилась похоронить послушницу Александру возле изгороди Флоровского монастыря.

После войны эту территорию отрезали от монастыря стеной соседнего с ним завода. Заводская администрация не разрешила совершить перезахоронение. Так и лежит мученица Александра на заводской земле.

Другую часть территории Флоровского монастыря отрезали под здания военной части. Но на этот раз власти предложили монастырю перенести могилы, которые остались на этой территории. Отец Николай с верными матушкиными чадами ночью перенес в гробе мощи старицы Серафимы и похоронил на Святошинском кладбище. По свидетельству ныне здравствующей Валентины Филипповны Оболонской, живущей в Киеве, присутствовавшей при эксгумации матушки Серафимы в 1954 году во Флоровском монастыре «гроб сгнил, распался, тело, одежда сотлели, сохранился скелет, череп с пучками волос и монашеская камилавочка. Послушница Палладия завернула останки в белое полотно и уложила их в гроб. Машиной перевезли на Святошинское кладбище, опустили в приготовленный склеп и похоронили рядом с матушкой Марией. Перезахоронение производилось в присутствии представителя власти, давшего монастырю указание: в случае обретения нетленного тела — там же зарыть и никаких процессий и панихид не совершать. Перезахоронение было разрешено лишь по причине, что она — жертва фашизма». Допустив тление тела матушки, Господь благословил исполнение ее желания – лежать в Святошино рядом с матушкой Марией.

В ночь перезахоронения Фаина Александровна видела матушку Серафиму во сне. Будто бы она лежит на постели под стеной возле своей старицы, а матушка Серафима и говорит тогда ей: «Я тебя закрою в ящичек», — и еще что-то говорила о мощах святой великомученицы Варвары. Относительно этого сновидения, с высоты сегодняшнего дня можно свидетельствовать о том, что старица ради спасения души действительно закрыла Фаину в ящичек. Больше чем через сорок лет Фаина Александровна, как и раньше живя в Святошино, недалеко от чтимых ею могил, вдруг сломала ногу. Она была одинокой и лежала на своем одре под стеной, украшением которой был большой портрет матушки. Когда Фаина умерла, ее похоронили в «ящике», в ногах ее великих старец. Относительно мощей святой великомученицы Варвары, каждый теперь знает, что они в плену у раскольников и, вероятно, именно об этом, как историческое указание на дни предсмертной болезни и смерти, открыла Фаине в памятную ночь перенесения своих честных останков старица Серафима. Бог знает!

Преемница матушки Серафимы

На протяжении двадцати лет у блаженной старицы схимонахини Серафимы несла послушание келейницы и духовно подвизалась Анна Петровна Димарова из Нежина. Мать Анны звали Сенклитикией. После смерти родителей Анна жила у своего брата с невесткой, и как блаженный «вольный каторжанин», постоянно работала на земле. Непонимание и недовольство родственников и соседей заставили ее пойти в Киев. Матушке Серафиме блаженная понравилась. Став келейницей старицы, Анна приняла монашество с именем Михаила. Матушка Михаила имела чрезвычайно величественную и привлекательную внешность. Смиряя свою будущую преемницу, матушка Серафима одевала ей на голову не известно, откуда взятые мужские штаны и посылала в лес за хворостом для печи. Михаила страдала всем своим существом, но, смиряясь перед Богом, даже не притрагивалась к этому «головному убору». Встретив в лесу посторонних людей, матушка Михаила с болью кричала: «Люди добрые, спасайте!» А подойдут люди на помощь — молчит, будто и не кричала совсем, не жалуется. За сорок лет общего подвижничества матушка Михаила встала на одну духовную ступень со своей великой наставницей. В подтверждение этому можно привести один характерный случай. Матушка Михаила и послушница Паша (Устенко) спускались по крутой дороге, вымощенной булыжником, на Подол. Вдруг за их спинами появилась товарная телега, запряженная двумя ломовыми лошадями, мчавшимися на полном скаку, управляемые подвыпившим извозчиком. Миг — и телега раздавила бы пешеходов. Паша только вскрикнула, а матушка резко обернулась к лошадям, подняла руку и только посмотрела на них. Лошади с разгона стали на дыбы, сдерживая собою телегу и перекинутого извозчика. Стояли послушно, пока рабы Божии переходили на противоположную сторону улицы. Матушка еще раз посмотрела на лошадей, указывая им на свободную дорогу, и лошади тронули дальше.

Пелагею Устенко направил прислуживать к матушке Серафиме известный своей прозорливостью архиепископ Антоний (Абашидзе, † ноябрь 1942г.) прямо из Крестовоздвиженской церкви Киево-Печерской Лавры, принимая всех, приходящих к нему за советом и благословением. Матушка Серафима благословила послушницу Пашу стать келейницей матушки Михаилы и перед своей мученической кончиной заблаговременно отпустила их, сохраняя Михаилу для старчества вместо себя. При этом схимонахиня Серафима вменила в обязанность будущую преемницу принять великий ангельский образ. В скором времени Михаила стала схимонахиней Марией.

Под началом матушки Марии

Из-за двух убитых партизанами немцев в Святошино арестовали 20 заложников: десять мужчин и десять женщин. Среди последних оказались матушка Мария и послушница Саша (Власенко). Мужчин немцы сразу же расстреляли, а заложниц отвезли в Церковщину копать картофель. Там блаженная обвязалась красным флагом и со словами: «Вы копайте, а мне надо в Святошино», — на глазах у немцев свободно пошла в Киев и стала жить под одной крышей с Фаиной.

Как-то Мария говорит: «А послезавтра придут молоденькие». В назначенный день к ним действительно присоединились послушницы Поля и Саша. Старица стала принимать много народа, приходящего к ней.

Не смотря на высокую духовную одаренность матушки Марии, Фаина не воспринимала ее как равную покойной старице Серафиме. Однажды, когда они остались дома вдвоем, матушка Мария подошла к ней и рассказала, как матушка Серафима благословила ее просфорой и духовно передала с ней всю себя и всех своих «крупинок». У Фаины, будто пелена спала из глаз, она всем сердцем привязалась к своей новой наставнице.

Прозорливая старица начала готовить их совместный дом к приему незваных гостей. Наварила разной еды, выдержала ее до появления ярко-зеленой плесени и размазала по стенам и потолку. Развесила на верёвках всякие вещи. Вид стал просто картинный. Вскоре начали расселять на постой немцев, а хозяев выселять в сараи или на улицу. Зашли и к ним, посмотрели, удивились, и ушли ни с чем.

Потом в Святошино пришли на постой наши войска. Тут матушка распорядилась иначе. На сундук Фаины Александровны посадила Полю и велела ей не вставать с места. Трех солдат поместила под огромный стол и целый день и ночь рассказывала им житие святых. У них единственных тогда ничего не пропало, да и солдатам эти сутки со старицей дали несомненную духовную пользу. В других домах постояльцы бессовестно опустошили все пищевые запасы, которые находились в погребах и на чердаках хозяев. Так, например, осталась ни с чем вместе со своими детьми Зинаида Федоровна. Матушка делилась с ними всем, что было в доме, помогала и другим.

Какое-то время старица стала одевать на себя кое-какие лучшие, и наиболее дорогие вещи Фаины Александровны и, в тоже время, кутаться в тряпье. В таком странном виде блаженная шла и занимала очередь за продуктами. Стояла в окружении людей, которые изумленно рассматривали ее, и незаметно, тихо за них молилась. Когда подходила очередь матушки, она переходила в хвост очереди и так продолжала свое спасительное дело. Со временем блаженная старица перешла жить к Зинаиде Федоровне, которая к тому времени осталась одна.

В первые послевоенные годы жили впроголодь, почти в полной бедности. Все мерзли, укрывались тряпьем. Согревала только пламенная, непрестанная молитва матушки. И вот однажды приходит из Покровского монастыря монахиня и предлагает купить у нее за 600 рублей теплое, стеганное ватное одеяло. Их шили в монастыре. Келейница матушки даже слезу пустила: «Нужно, очень нужно согреваться ночами, так платить нечем». Старица велела взять одеяло у монахини, а за деньгами прийти через неделю. Келейница сопротивляется: «откуда взять такие деньги?!». Но уже через день приходит почтальон и вручает перевод на 600 рублей неизвестно откуда и от кого — на квитанции ни штемпеля, ни имени отправителя. А матушка Мария улыбается и говорит: «Святитель Николай Чудотворец прислал подарок — деньги на покупку одеяла».

Матушка не оставляла приобретенной еще с молодости привычки хозяйничать на земле, перекапывала ее по несколько раз, причем не только возле своего дома. Мало кто понимал эту работу Христа ради юродивой схимонахини. У многих это вызвало самые черные подозрения. Однажды матушку, когда она копала землю, окружили женщины и мужчина, и стали угрожать расправой за… колдовство?! Старица смиренно попросила у всех извинение и объяснила это свое, на первый взгляд, бессмысленное занятие как лечебную процедуру для улучшения работы кишечника. Мужчина целиком удовлетворился этим объяснением блаженной и заставил нападающих женщин, оставить ее в покое.

Вскоре этот мужчина очень пышно праздновал день своего Ангела. В разгар застолья в доме соседей матушка Мария со скорбью сказала своим спутницам: «Вечером песни, а утром плачь». После праздничного веселья именинник так и не проснулся.

Соседи не понимали матушку и были среди них и доносчики. Считали ее и послушниц дармоедами, осуждали, злословили, шпионили.

Благодетели, посещавшие матушку Марию, делились, чем могли: кто кусок хлеба, принесет, кто тарелку супа, кто деруны картофельные. А были такие, что временно оставляли свои обручальные кольца. Такая милостыня полежит ради святых молитв матушки да вернется к хозяйкам.

А однажды, нацепив на пальцы, пять колец, на голову потрепанную чужую шляпку, пошла в сопровождении Пелагеи к Фаине Александровне. Да в такой час, когда все «кумушки» — соседки высыпали на скамейку «чесать» языками. А матушка идет медленно, и все кладет руку на руку, чтоб видели кольца. А те возмущаются да чешут, судачат, от злобы слюна летит, ерзают на скамейках.

Таким примером матушка учила всех верующих терпеливо сносить несправедливые обиды и помнить всегда слова Господа: «За всякое праздное слово люди дадут ответ!»

В 1946 году Фекла Матвеевна Мишенина привела к старице Марии свою семилетнюю дочь Екатерину. Единым желанием матери было получить благословение прозорливой на будущее монашество дочери. Сама Фекла, уступив желанию своих родителей, не смогла в девичестве пойти в монастырь и была вынуждена выйти замуж. Но, ценя монашество более всего, она желала его для самой младшенькой из детей, наиболее уступчивой и церковной, которая покорно и с радостью ходила вместе с ней по храмам и монастырям. Екатерина вспоминает: не успели они с матерью переступить порог дома, который приютил старицу Марию, как она огорчила Феклу Матвеевну одним-единственным словом: «Мирская…». Так все и вышло. Благие желания Феклы осуществились только через сорок пять лет, уже в наши дни: Бог судил стать монахинями ее внучке и правнучке по линии Екатерины, которая действительно осталась «мирской».

У матушки Марии был преданный ей духовный сын — иерей Василий Савков. Однажды старица позвала его к себе. Батюшка с радостью поспешил на зов блаженной и, когда пришел в дом, увидел особенно торжественную обстановку: кругом просто идеальная чистота, постель и занавески на окнах абсолютно свежие, новые; матушка, недавно выкупанная, сидит в чистой сорочке, заметно взволнованная, в каком-то непонятном ожидании. Она отправляет из комнаты послушниц и велит им никого не пускать. Отцу Василию поручает стать перед иконами и читать вслух акафист Божией Матери. Молясь, священник вдруг ощутил, что пространство вокруг него изменяется, раздвигается, а сам он начинает таять «яко воск» и наполняется тихой радостью. Священник оборачивается к матушке и видит ее с поднятыми к небу глазами и руками, полностью углубленной в молитву. Батюшка читает, но ощущает, что, будто раздваивается: собственный голос звучит глухо и отдаленно; что-то светлое, радостное, сладкое, душистое переполняет все его естество. Он снова оборачивается к старице и видит, что она сияет, как солнце, и разговаривает с Кем-то невидимым для него. Замечательные мгновения невыразимого блаженства! Но вот все становится обычным, он снова четко слышит свой собственный голос, читающий акафист Богородицы. Звучит тихое радостное восклицание матушки: «Вася, а знаешь ли ты, Кто у нас сейчас был? Сама Царица Небесная!» Тогда отец Василий достойно оценил свою благодатную старицу. Но враг не дремлет: вскоре священника стали одолевать ужасные бесовские наваждения. Как-то во время служения Литургии, когда он со Святой Чашей в руках вышел через Царские врата причащать верующих, перед его взглядом вместо пространства храма появилась разверзнутая бездна. Испугавшись, он вернулся в алтарь, сам потребил Святые Дары, завершил Литургию и, передав через пономаря причастникам прийти на следующий день, сразу же отправился в Киев к духоносной старице. Она встретила его словами: «Что? Ведьмы служить не дают?», — благословила его и крепко подпоясала своим шерстяным поясом от демонских нападений и волхвов. Сила молитв старицы была очевидна на первом же Богослужении. Когда отец Василий вышел причащать народ, храм наполнился воем трех ворожей, которые, испытывая удары невидимых небесных сил, с проклятиями, выбежали из церкви. С тех пор в храме воцарилось прежнее благочестие.

Покойный насельник Одесского Свято-Успенского мужского монастыря схиигумен Амвросий (Титенков; †10/23 апреля 1990 года в возрасте 90 лет) рассказывал, как тот же самый отец Василий впервые привел его к старице Марии, когда он был еще в миру, жил во Львове и имел семью. Блаженная, увидев его, взяла свечу, макнула ее в лампаду и обратилась к будущему пастырю со словами: «Поставьте мне и Палладии на голове крестик», после чего схимница поцеловала его руку и велела келейнице сделать то же самое.

Еще о прозорливости матушки. На той же Совхозной улице, где жила в доме Зинаиды Федоровны старица Мария, проживал Феодор Васильевич с женой Софьей и двумя сыновьями: один был школьного возраста, а второй — совсем еще малыш. Матушка Мария начала частить к ним во двор, и все старается помочь: то дрова берется пилить, то послушниц с ведрами за водой в овраг пошлет, и непременно через этот двор; то ласковое слово хозяевам скажет.

Как-то старица зашла во двор Феодора и Софии и на глазах у них положила на козлы полено, очень быстро отпилила от него один брусок и отбросила его через плечо далеко в сторону оврага, потом отпилила второй брусок и выбросила его в другую сторону, а третий брусок бросила под ноги. Этим старица показала хозяевам то, что в скором времени здесь произойдет. Спустя несколько дней их старший сын, взяв на прогулку своего малыша-брата и соседского мальчика, зашли в лес, нашли там мину, которая осталась со времен войны, и начали ее разбирать. Прогремел взрыв. Три разорванных тела разлетелись в разные стороны. Поднялся крик, приехала милиция, скорая помощь. Детей похоронили. София обезумела от пережитого горя. Матушка Мария своими молитвами облегчила родителям боль потери, возвратила Софии ум. Старица вновь и вновь приходила в дом Феодора и Софии и сумела успокоить обоих, между тем предрекши: «На утешение даст вам Господь дочурку. Она будет послушной, доброй помощницей». Со временем у них действительно родилась дочь, которая стала их утешением и отрадой. Ее назвали Верой.

В Святошино была небольшая церковь, куда и ходила матушка Мария со своими послушницами. Как-то в воскресенье, возвратившись из храма, старица стала показывать, будто протискивается сквозь гурьбу прихожан и все просит: «Пропустите меня. Дайте я пройду. Да пропустите же меня!», и, «с трудом» дойдя до кровати, утомленно говорит: «Ну и много же было людей сегодня в церкви, но молились только батюшка и я». Так учила блаженная не толкаться, не ходить, не разговаривать во время Богослужения — не развлекаться, а старательно молиться.

Перед закрытием этого храма старица стала пророчествовать связанные с его будущим события: она приходила на службу, сразу садилась в уголке храма и засыпала до конца Богослужения или приносила семечки и щелкала их просто в церкви. В скором времени храм закрыли и в нем устроили палату для отдыхающих. В оскверненном храме потом и спали, и щелкали семечки.

Как-то старица Мария шла вместе со своей келейницей домой и увидела отца Мирона, который шел им на встречу в обычной мирской одежде. Матушка приготовила руки для принятия благословения и, подойдя к нему, сказала: «Иерусалимский патриарх, благословите!» Таким приветствием блаженная раскрыла весь его жизненный путь …

Когда в русско-японскую войну Мирона призвали на фронт, родная мать благословила его образком Казанской Пресвятой Богородицы, чтобы Пречистая оберегала его на всем пути, только бы он в огне не горел, в воде не тонул, от пули и штыка не пострадал. Но завещала сыну, если он останется живым, стать священником и служить Господу и Божией Матери. Всю войну Мирон не расставался с маминым благословением. Божия Матерь чудесно оберегала его все время. Он сидел на крыше вагона со снарядами, когда в вагон попала японская бомба. Взрывной волной Мирона отбросило в безопасное место. Чудом уцелел он не только от смерти, но и от ранения, даже не ударился и не поцарапался. После окончания войны Мирон поехал в Кронштадт. В Андреевском соборе яблоку нигде было упасть, лишь ковровая дорожка была свободна для встречи отца Иоанна Кронштадтского. Вскоре к собору подъехала карета батюшки. Отец Иоанн направился в собор; Мирон пошел за ним следом и по ковровой дорожке дошел до солеи. Там он простоял всю службу и вышел из храма снова же след в след за Иоанном Кронштадтским. Затем он пошел за каретой, которая медленно двигалась к дому батюшки, вслед за ней прошмыгнул во въездные ворота и пошел за отцом Иоанном к его дому. Только здесь Иоанн Кронштадтский обратился к Мирону со словами: «Почему медлишь с выполнением материнского благословения?» Так Мирон получил подтверждение с Неба о своем дальнейшем жизненном пути. Он отправился в Святую Землю, где был очень милостиво принят Иерусалимским патриархом. Именно в Иерусалиме Мирон стал чтецом, пел на клиросе, учился при Русской Духовной миссии. Когда у него заболели глаза, Патриарх Святого Града благословил ехать лечиться в Одессу. Там и застала Мирона первая мировая война, затем революция, гражданская война… Возвратиться в Иерусалим стало невозможно. На родине Мирона рукоположили во пресвитера. Позже он стал служить в Киеве. Все это Бог открыл прозорливой старице…

Батюшка очень удивился, но сразу же понял, что перед ним — необыкновенные люди. Он долго смотрел им вслед, а спустя некоторое время, подробно узнав о старице, стал наведываться к ней, пользоваться ее советами во всех своих важных делах.

Галина Михайловна рассказала, как по молитвам матушки Марии был спасен от гибели в авиационной катастрофе ее муж, военный летчик, давно окормлявшийся у старицы. Он летал на сверхзвуковых самолетах. Однажды, во время выполнения одиночного полета над морем, у самолета начал глохнуть двигатель. Пилот сообщил по рации про ЧП и получил приказ возвращаться на базу, но после этого отказало управление самолета, вспыхнул двигатель. А внизу —бескрайнее море. В кабину падающего самолета заглянула смерть. Летчик закричал: «Господи, спаси! Матушка, помоги!» И этот отчаянный вскрик был услышан прозорливой старицей на огромном расстоянии. Она вслух, публично, ответила: «А мы не дадим тебе ни сгореть, ни утонуть». И в это же мгновенье летчик ощутил, как Кто-то невидимый какой-то непостижимой силой, как ладонями огромных рук, подхватил неуправляемый самолет, перенес его через водную гладь и, сбив пламя, мягко, как игрушку, посадил его на небольшой морской островок. Спасен! Слава Богу! Так на расстоянии спасала матушка своих духовных чад.

Матушка Мария советовала своим духовным чадам пользоваться такими лекарственными травами, как тысячелистник, подорожник, чернобривцы, зеленое перо лука; говорила, что в них Богом заложена большая целебная сила. Учила, принимая лекарство, говорить: «Помощь эта от Господа, Творца Неба и земли».

Из многочисленных случаев исцеления болящих молитвами старицы Марии приведем такие.

Марию из Донбасса схватил ревматизм, отказали ноги, пришлось стать на костыли. Ни врачи, ни курорты не помогали. Поехала Мария в Киево-Печерскую Лавру, к целебным источникам преподобных Антония и Феодосия. Приезжала в теплое время года, обмывала ноги, молилась, плакала, а помощи нет. Тут же верующие посоветовали ей съездить в Святошино к матушке Марии. На этот раз больная, чтобы посетить блаженную старицу, приехала в Киев холодной осенью. Матушка Мария благословляет ее ехать в Лавру на источники, мыть ноги. Мария объясняет, что уже была там много раз, но не помогает. А матушка ей снова: «В Лавру — на источники!» Неся послушание старицы, больная отправилась на костылях в Киево-Печерскую Лавру, обмыла ноги ледяной водой… В Киев на костылях, а из Киева на своих ногах! Молитвы матушки сразу же были услышаны Господом и Его Печерскими угодниками. По ее молитвам и за послушание Мария получила полное исцеление.

В доме Зинаиды Федоровны, где жила старица Мария вместе со своей келейницей монахиней Палладией, произошел такой случай исцеления двух бесноватых. В глубинке России двум одержимым нечистыми духами женщинам в сонном видении явилась Богородица и велела им: «Езжайте в Киев к схимонахине Марии, она вам поможет». Страдалицы едут в Киев, расспрашивают по церквям, где найти старицу Марию, и оказываются в Святошино возле ее скромного жилья. Стучат: «Здесь живет схимонахиня Мария? Мы посланы к ней…» Матушка Мария говорит всем присутствующим в доме: «Становитесь и читайте «Богородице Дево». Бесноватые кричат, а войти в дом не могут. Блаженная дала одной пирожок, а второй — молоко. Съели они это и орут: «Отравила пирожком, молоком». Упали как неживые. Потом пришли в себя. Матушка Мария говорит им: «Направляйтесь в Лавру, и исповедуйтесь и причаститесь». Обе женщины потом приходили к ней, благодарили за исцеление. Очевидицей изгнания бесов была ныне здравствующая Людмила, дочь Зинаиды Федоровны.

Светлая кончина

Блаженная старица схимонахиня Мария всего лишь на десять лет пережила свою великую предшественницу старицу Серафиму. Готовясь отойти в мир иной, она какое-то время не разговаривала, а потом попросила своих духовных чад, которые ничего не подозревали: «Спрашивайте меня!»

Двадцатитрехлетняя блаженная девица Екатерина, которая несла подвиг Христа ради юродивой еще с отрочества ( †6/19 февраля 1997 года), прозорливо послала свою мать Анну Мойленко из Петровцев в Святошино проститься со старицей Марией. Она сказала своей матери дословно так: «Что ты возишься в огороде? Иди в Святошино, простись с матушкой Марией, такой на земле уже не будет!» Анна пришла к матушке Марии и передала ей эти слова Екатерины.

Нельзя обойти молчанием участие матушки Марии в Чернобыльской катастрофе. За несколько дней до своей кончины в 1953 году старица послала послушницу найти такси. На улице ночь — где в Святошино найдешь такси? Но во исполнение послушания Палладия выходит на дорогу и сразу же видит свободную машину. Матушка с послушницами объездила святые места Киева, горячо молясь вслух Божией Матери о спасении Киева. Выехав за город, дугой его обогнули и окружной дорогой вернулись в Святошино. Так святыми молитвами Печерских угодников, блаженной старицы Марии в 1986 году был спасен от смертельной Чернобыльской радиационной стихии, которая обогнув город дугой, ушла в Полесье – спасен наш славный священный Киев.

16/29 июля 1953 года в 4 часа утра блаженная старица схимонахиня Мария отошла ко Господу. Это произошло в Святошино, в доме Зинаиды Федоровны Машко, на улице Совхозной. Когда Зинаида Федоровна бегала за монахинями, которые жили неподалеку, чтобы те помогли матушке Палладии приготовить матушку Марию к погребению, она ясно слышала с неба бесподобный звон колокольчиков.

Во время светлой кончины матушки, Христа ради юродивый блаженный прозорливый отец Андрей видел, как сияющим столбом поднималась в горнее ее душа. Во время ранней Литургии в Почаевской Лавре в присутствии знакомых киевлян он подал большую просфору за ее упокой и вслух с радостью воскликнул: «Великая! Великая! От земли до небес! Сейчас в Киеве преставилась схимница Мария. Вот смотрите, как праведники отходят! Будто молния, вознеслась ее душа в Царство Небесное!»

Усопшая лежала в гробу, словно живая. Священник Кондрат, пришедший совершить отпевание, посмотрев на нее, сразу подошел к святым иконам, молясь с поднятыми вверх руками. Старицу Марию торжественно похоронили на Святошинском кладбище.

Скорые в помощи

Еще при жизни матушка Серафима пророчествовала, что на ее могиле будет часовенка. И еще говорила: «Кто меня будет помнить и просить о помощи, тому помогу. Приходите ко мне на могилку». И это свое обещание блаженная неуклонно выполняет и сегодня. Также и матушка Мария обещала никогда не забывать в загробной жизни тех, кто прибегал при жизни и будет прибегать по кончине к ее молитвенной помощи. На просьбу Василия Лаврентьевича: «Матушка, не забывайте нас!», — ответила: «Никогда не забуду!»

Из многочисленных случаев чудесной Небесной помощи, подающейся людям возле могилок стариц, приведем лишь некоторые.

В Свято-Покровский женский монастырь Киева до недавнего времени на все утренние и вечерние церковные службы ходила одна супружеская пара, которая пришла к Богу благодаря таким скорбным обстоятельствам. В безбожные хрущевские годы их единственный и любимый сын как активный комсомолец откликнулся на призыв партии поехать на комсомольскую стройку в Сибирь, в тайгу, во имя очередных «великих свершений». Там юноша трагически погиб, придавленный срубленным вековым деревом. Родителям сообщили об этом горе и поставили перед фактом, что погибший будет похоронен на месте за государственный счет. Вторая весть оказалась для них еще хуже первой. Утратить сына и не иметь возможности прийти и поплакать на его могиле, присматривать за ней до конца своих дней, — это было слишком болезненно. Отец стал добиваться, чтобы останки сына привезли в Киев, но ему наотрез отказали и напомнили его собственную обязанность — обязанность члена партии: он был коммунистом. В отчаянии родители пошли к ближайшему храму. Им оказался Покровский монастырь. Кого просить о помощи и как просить? Хотя старица Мария уже несколько лет как почила, кто-то из верующих посоветовал им обратиться к ее многолетней келейнице матушке Палладии.

Они разыскали ее в Святошино. Нельзя было без сочувствия смотреть на уже пожилых людей, которые пришли с помощью к рабе Божией. Келейница блаженной повела несчастных на могилки стариц. Какой же горячей была их первая в жизни молитва! Через короткое время убитым горем родителям пришла срочная телеграмма, а в ней слова: «Встречайте гроб с сыном!»

За это благодеяние стариц они всем сердцем прилепились к церкви. Отец сдал свой партийный билет и стал ревностным прихожанином монастыря, который направил его к Богу.

Прихожанка храма святителя Николая на Соломенке Мария обратилась в молитве к старицам о чадорождении. По совету своей матери муж уже собирался покинуть ее как бесплодную. Отчаянию Марии не было границ. Она заболела, слегла в больницу и там, в больничной палате, услышала историю жизни киевских великих матушек Серафимы и Марии, узнала, где они почивают, и, выйдя из больницы, отправилась к ним. Святошинское кладбище, вечер. Нет ни души, не у кого спросить о месте, где похоронены матушки. Мария стала молиться Божией Матери, ходила от могилы к могиле и нашла то, что искала! Плакала и голосила, просила у стариц помощи, сохранения семьи. Вдруг послышался детский плач. Но вокруг никого! Плач невидимого грудного ребенка был ответом с Неба на ее слезную молитву. Мария начала приходить на заветное место и ждать встречи с людьми, которые знали матушек. Так она дождалась Емилии, которая чаще других была на могилках, присматривала за ними вместе со своей матерью. Для духовных чад, которые знали великих стариц при жизни, Мария, которая не была знакома с ними до того памятного вечера в Святошино, стала своей. Воцарился мир в семье, родился первенец Николай, потом дочь Таня. Молитвами блаженных стариц Серафимы и Марии Бог благословил и этот дом.

Когда отец Василий слег на свой смертный одр и уже готовился к переходу в вечность, ему наяву явилась покойная старица Мария и велела умирающему распорядиться похоронить себя в одной оградке с ней и старицей Серафимой. В те времена это было практически невозможно, ведь он даже не был жителем Киева. Но привыкший к послушанию при жизни, он проявил его своей наставнице и перед лицом смерти. Отец Василий передал слова матушки своей жене, та — дальше, и послушница Александра исполняя послушание отдала иерею, который только что упокоился (†5/18 мая 1966 года), свое собственное место возле могилы матушки Серафимы. Так, за святое послушание батюшка был похоронен там, где нему назначено.

Хотя круг видений не является безопасным в понимании возможных вражеских мечтаний и требует очень осторожного к себе отношения, нельзя замолчать три события, про которые своей совестью свидетельствовала ныне покойная Зинаида Федоровна, в доме которой продолжительное время жила и почила старица Мария. Эти события касаются общественного значения оказания почестей памяти блаженных, многолюдно осуществляемых ежегодно на их могилах 16/29 июля, начиная со дня кончины старицы Марии.

Все, что заготавливалось ко дню поминовения стариц, складывалось у Зинаиды Федоровны. Щедрые приношения смущали хозяйку, она боялась связанной с их хранением ответственности и спрашивала себя, зачем это нужно? В ответ на это непонимание Зинаида видит во сне богатый ковер, из конца в конец заставленный кушаньями, видит возле него покойную старицу Серафиму. Блаженная обращается к ней со словами: «У меня здесь всего много, но пусть приносят. Эта их жертва передается Богу». И ковер с пожертвованиями поднимается к небу.

Летом 1954 года Емилия, посещая вместе с матерью Свято-Покровский женский монастырь и могилки матушек на Святошинском кладбище, получила «великое духовное утешение». Возвратившись домой, она прилегла отдохнуть и увидела в тонком сне нечто удивительное. Якобы она с мамой снова на кладбище; они стоят в длинной очереди к матушкиным могилкам. Каждый, кто входит в заветную ограду, кланяется могилам стариц и выходит, не мешая встречным. Наступает очередь Емилии. Она входит в ограду со сложенными крестообразно руками на груди и замирает, пораженная увиденным. Между крестами матушкиных могил поднимается вверх величественный иконостас со Священными изображениями Святой Троицы, Божьей Матери и Святителя Николая. Перед ним теплится огромная белая лампада в красных вишнях, которая висит на золотых цепях. Раздается голос Господа нашего Иисуса Христа: «Это есть Истинная Церковь — только на воздусе, и каждый, кто приходит сюда, получает благодать Божию и благословение». (Уже в 1954г. когда свершилось это видение, Господь указал тогда словами «Истинная Церковь», что наступит время раскола, будут заблуждения филаретовцев, автокефалистов, наплодятся секты под разными названиями). После этих слов чья-то невидимая рука макает в лампаду кисточку и знаменует ее лоб крестом. Емилия поворачивается к матушке Марии. Она лежит в схиме поверх могилы. Емилия прикладывается к рукам старицы. Они теплые, мягкие. После этого прикладывается к ручкам старицы схимонахини Серафимы, которая также лежит над своей могилой. Пораженная пережитым, она раскрывает глаза и еще чувствует себя возле кладбищенской ограды. Свой сон она восприняла как свидетельство Божие о святости мест упокоения двух Его верных и «рассудительных дев», которые при жизни прикрывались видом «дев юродивых».

Почти через полвека, в 1993 году, накануне дня памяти матушек, Емилия видела еще один знаменательный сон. В оградке, на месте своей могилы во весь рост стоит одетая в схиму живая матушка Мария, рядом с ней, на месте своего упокоения, также во весь рост, стоит одетая в схиму матушка Серафима. К одной и другой старице поочередно подходят люди и вручают небольшие простыни. Матушки их разворачивают, молятся и передают мужчине, который стоит в изголовье их могил за оградой. Тот поименно поминает присутствующих и их усопших родственников и складывает эти простыни в длинную эмалированную белую ванну для стирки. Лица матушек розовые, глаза преисполнены разума и жизни. От старательных трудов по лицу матушки Серафимы катятся большие капли пота. Подходит очередь Емилии. Ее простынка также не белая, а покрытое темными пятнами. Она выкрикивает: «Матушка! Я столько раз стираю ее, а она все грязная!» Старица отвечает: «Если бы беда была только в тебе, то это еще не так страшно, но посмотри, что за тобой делается». Емилия озирается. За ней большая толпа: родственники, знакомые и незнакомые, — все в молитве, глаза прикованы к матушкам, а уста шепчут и кричат: «Помогите, помогите!»

В день поминовения стариц одна женщина не успела на панихиду и пришла на кладбище вечером, когда уже темнело. Она горячо помолилась возле могил блаженных и собралась домой, когда увидела старицу во всем белом. Та обернулась к женщине, которая опоздала: «А я тебя так долго здесь ждала и теперь тебя проведу». Женщина говорит ей: «А где вы, бабушка, живете? Идемте ко мне». Старица Серафима (а это была она) ответила: «Я здесь живу», — и стала невидима.

В июне 1994 года скромные матушкины могилы посетили афонские монахи, которые были в это время в Киеве. Они специально приехали в Святошино, чтобы отслужить панихиду в память этих великих подвижниц.

По материалам книги священника Глеба Помелова
«Киевские Пророчицы» и игумена Агапита (Юркова)
«Древо плодовитое и благосеннолиственное»
Храм Рождества Христова