Архимандрит Савва (Мажуко): Что сказал Златоуст?

Раздел: О главном

Пасхальная всенощная дарит верующим опыт молитвы «едиными устами», одно из самых красивых и доступных церковных утешений. Однако на Страстной седмице мы приобщились к духовному упражнению «очищения смыслов», приобрели навык созерцания Страстей. Опыт созерцания не прерывается и в Пасхе Воскресения.

Пасха Крестная созерцала Христовы Страсти. Пасха Воскресения вглядывается в тайну Жизни, победившей смерть. Предмет созерцания пасхальных дней – «Жизнь с избытком», из гроба воссиявшая. Но это не просто предмет созерцания. Самой Жизни мы приобщаемся в Чаше Причастия. Тело Христово становится нашим телом, Его Кровь вливается в наши жилы.

В самом центре Пасхи – Чаша Евхаристии. В Евхаристии мы причащаемся подлинной Жизни, поэтому невозможно помыслить пасхальное богослужение без причастия. Причастие – самый важный момент пасхальной службы.

Не пасхальные гимны, не Крестный ход, не чтение Евангелия на языках, не освящение куличей делают Пасху Пасхой, а именно Евхаристия, без которой все эти прекрасные моменты службы не достигают своей цели.

Подготовка к посту начиналась под знаком пасхальной трапезы. Вспомните притчу о блудном сыне. Она завершается трапезой, ради которой закалается откормленный телец. Поэтому притча о блудном сыне – на самом деле притча о Евхаристии, о последнем и непрекращающемся пире Царствия, на который позван каждый из нас. Это пир не для каждого лично. Пасха – праздник для всех. Поэтому и притча о мытаре и фарисее, и блудный сын, и описание Страшного суда, и многие другие сюжеты, через которые мы проходили Великим постом – о трапезе, которую мы должны разделить не просто с Богом, но и с людьми, которые рядом. Однако не я звал их на этот пир и не от моего желания зависит, с кем посадит меня Господь за эту таинственную трапезу вечности.

В пасхальном богослужении замыкается круг образов и знаков, которые мы созерцали Великим постом. Помогает собрать все эти образы воедино Огласительное слово святителя Иоанна Златоуста, уже не одно столетие читаемое в пасхальную ночь.

К чтению и слушанию этого важнейшего текста следует готовиться. И даже если вы хорошо знаете Писание, все же, отправляясь на пасхальную всенощную, перечитайте притчу о работниках в винограднике из двадцатой главы Евангелия от Матфея.

«Царство Небесное подобно хозяину, который вышел рано поутру нанять работников в виноградник свой. И договорившись с работниками по динарию на день, послал их в виноградник свой» (Мф. 20:1).

Так начинается притча. Хозяин выходит на торжище еще в третий час, в шестой, девятый и, наконец, в одиннадцатый, и всякий раз нанимает работников, которые отправляются возделывать виноград. Вечером управитель по повелению хозяина выплачивает каждому по динарию, начиная с пришедших позже всех. Работники первого часа ропщут: «Эти последние работали один час, и ты сравнял их с нами, перенесшими тягость дня и зной» (Мф. 20:11). Как же эти слова напоминают обиду «правильного» брата из притчи о блудном сыне! Но в отличие от кроткого отца этой притчи хозяин дает обидчивым работникам жесткую отповедь:

«Возьми свое и пойди; я же хочу дать этому последнему то же, что и тебе. Разве я не властен в своем делать, что хочу? Или глаз твой завистлив оттого, что я добр?» (Мф. 20:14-15).

И вот только после этой евангельской истории можно слушать Златоуста, который начинает не с богословия Пасхи, не с раскрытия таинственных смыслов, а с призыва участвовать в трапезе, потому что в Пасху следует погружаться не теоретически, а опытно:

Кто благочестив и боголюбив, – тот пусть насладится этим прекрасным и светлым торжеством.
Кто раб благоразумный, – тот пусть, радуясь, войдет в радость Господа своего.

Кто потрудился, постясь, – тот пусть возьмет ныне динарий.
Кто работал с первого часа, – тот пусть получит сегодня должную плату.
Кто пришел после третьего часа, – пусть с благодарностью празднует.
Кто успел придти после шестого часа, – пусть нисколько не беспокоится; ибо ничего не лишится.
Кто замедлил до девятого часа, – пусть приступит, нисколько не сомневаясь, ничего не боясь.
Кто успел придти только в одиннадцатый час, – пусть и тот не страшится за промедление.

Ибо щедрый Владыка принимает и последнего, как первого;
успокаивает пришедшего в одиннадцатый час так же, как и работавшего с первого часа; 

и последнего милует, и о первом печется; 
и тому дает, и этому дарует; и дела принимает, и намерение приветствует; 
и деятельности отдает честь, и расположение хвалит.

Златоуст говорит о невыразимом милосердии Господа, который на Свой пир рад принять любого. Златоуст умоляет не бояться Бога, отвергнуть страх и ужас хотя бы в этот день, забыть мучительное чувство вины, которое так любят лелеять верующие люди, отдохнуть от себя в Боге, позволить Ему уврачевать наши раны, потому что не за наши труды и заслуги мы получили доступ к Его жизни, но только благодаря Его непостижимому и необъяснимому человеколюбию.

Итак, войдите в радость Господа нашего;
и первые и вторые получите награду;

богатые и бедные, ликуйте друг с другом;
воздержные и нерадивые, почтите этот день;
постившиеся и непостившиеся, веселитесь ныне.

Трапеза обильна, – насыщайтесь все;
телец велик, – пусть никто не уходит голодным;

все наслаждайтесь пиршеством веры;
все пользуйтесь богатством благости.

Никто пусть не жалуется на бедность, ибо открылось общее Царство.
Никто пусть не плачет о грехах, ибо из гроба воссияло прощение.

Трапеза – общая. Царство – общее. Радость – общая.

Потому что Пасха – для всех. Это праздник Бога-Человеколюбца. Его жизнью и Его любовью мы живы.

Поэтому самое важное, что нужно сделать на Пасху, – открыться этой любви, жизни и радости, разрешить себе хотя бы в эти дни быть святым, чистым и веселым. Но не хранить эту радость для себя, а разделить ее с другими.

И как естественно, когда после пасхальной всенощной все прихожане разговляются тут же в храме, все вместе, вокруг своего пастыря, разделив Чашу, делят друг с другом скромную пасхальную трапезу. Ибо Пасха – общая трапеза. Пасха – праздник для всех.

Православие и мир