Иеромонах Макарий (Маркиш): Путь к монашеству

Нередко говорят, и не без оснований, что монашество – это смерть заживо… Но, как сказал поэт Давид Самойлов в одном из своих лучших стихотворений: «Надо готовиться к смерти, / так, как готовятся к жизни». И это в полной мере приложимо к монашеству.

Пожалуй, самая частая и очень опасная ошибка во взгляде на монашество – это видеть в нем некий повод для самодовольства, «повышение в чине» по сравнению с «мирской» жизнью. К большому сожалению, она подпитывается плевелами околоцерковной литературы, до сих пор еще не выметенными с наших книжных прилавков. Помню, у нас в монастыре на трапезе читали книжку какого-то современного греческого «наставника монахов» (иные думают, что «перевод с греческого» служит гарантией истины!), и там прозвучала такая фраза: «…Если так, то ты будешь хуже мирянина!» И кто-то вполголоса прокомментировал: «Автора, пожалуй, бесы в аду подвесят за язык…» На мой взгляд, не исключено. Но что сказать про его многочисленных слушателей и читателей?..

Опровержению этой вздорной идеи посвящена классическая работа священномученика Илариона (Троицкого) «О единстве идеала Христова». Думаю, каждый, кто всерьез задумывается о монашестве, должен прочесть ее полностью. Мы же публикуем здесь лишь несколько отрывков:

«…Монашество никакого нового христианства не создает. Христов идеал для всех совершенно один. Равно все христиане могут восходить на все ступени нравственного совершенства. Думать, что миряне могут достигать лишь средних ступеней, а высшие доступны только монахам, я считаю нелепым. Все обеты монашеские – это те же самые общехристианские обеты, потому что спасаться должны все, а для спасения необходимо отречение от мира страстей и нужна аскетическая борьба со грехом. Монахи от мирян отличаются только обетом безбрачия. Но и этот обет не вносит чего-либо нового в моральном смысле, потому что безбрачие – лишь один из путей жизни наряду с путем брачным. Оба эти пути сами по себе не делают человека святым или грешным. Унижать в нравственном смысле один путь перед другим – крайне неумно. Каждый выбирает тот путь, который он считает для себя удобным».

«Мне хочется сказать, с каким чувством следует всем смотреть на факт пострижения, если по-настоящему понимать смысл и сущность монашества. Один из членов общей вам Церкви, один из членов единого тела Христова дает обет серьезнее относиться к делу своего спасения, нежели он относился раньше, он выбирает и наиболее удобный для спасения образ жизни. Ведь это же торжество всей Церкви! Если постригаемый был плох, то он будет лучше; если хорош – еще лучше будет! Во всяком случае, здесь победа добра, ибо торжественно свидетельствуется и обетом подкрепляется благое намерение...»

В практическом же отношении подготовки к монашеству надо иметь в виду одну важную особенность, которая очень облегчает дорогу по монашеской стезе; однако не все знают о ней и поэтому часто топчутся в нерешительности, хотя давно уже пора было бы отправиться в путь. Яснее всего эта особенность проступает при сравнении монашества с браком.

Человек вступает в брак сразу, одним движением: сегодня утром я еще холостой, а вечером – уже женатый… «Пробный брак» – это нонсенс, сапоги всмятку или просто вежливая фраза для прикрытия разврата. Брак требует большой отваги и решимости – и, конечно же, основательного знакомства с будущей женой (мужем), но знакомство это с неизбежностью будет внешним. Невозможно испытать брак, не будучи в браке.

А монашество, оказывается, обладает такой возможностью. Путь к монашеству, в отличие от брака, состоит из ряда последовательных шагов, которые длятся иной раз по многу лет: за это время человек вполне успевает узнать и почувствовать монашескую жизнь. Вы приходите в монастырь гостем, трудитесь там, потом становитесь послушником, вам благословляют носить подрясник, потом постригают в рясофор… Вы полностью погружаетесь в жизнь монастыря, участвуете в ней наравне со всеми монахами, вы даже внешне почти не отличаетесь от них –но вы еще не монах, вы не принесли монашеских обетов, и недаром дается вам длительный срок, чтобы на основе собственного живого опыта тщательно обдумать и взвесить этот шаг.

* * *

Приехать в монастырь (любой, но желательно недалеко от дома) лучше всего без формальностей, безо всяких драматических решений. Некоторое время (неделю, две, три, месяц...) пожить, помолиться, регулярно исповедоваться, причащаться Святых Даров, немного познакомиться с монастырской жизнью. Потом можно повторить то же самое в другом монастыре, или там же, в другое время года. В монастырях гостят все: молодые и старые, мужчины и женщины, стремящиеся к монашеству, ищущие уединения, просто любознательные – не говоря уж о лицах с расстроенной психикой... Надо настроиться соответствующим образом, быть готовыми ко всяким неожиданностям, бытовым неудобствам и трудностям.

И если говорить об искушениях, мы видим то же самое, что и выше: никаких «монашеских» искушений нет, есть человеческие. Но в монастыре, разумеется, некоторые из них проявляются с особой силой и представляют собою особую опасность.

Вопрос проясняется, если вспомнить само слово «пирао», от которого и происходит новозаветное «искушение», «пирасмос»: означает оно «пробую, пытаюсь, проверяю, разведываю боем, атакую внезапно». Для успеха такого рода попыток нашему невидимому врагу нужны два условия:

а) близкий контакт с объектом атаки, и
б) наша неподготовленность.

Излишне говорить, что в монастыре, в среде паломников и гостей, оба эти условия выполняются практически идеально! И всё то, что в обыденной жизни нормальный человек переносит легко и с юмором, враг раздувает здесь до размеров катастрофы, стремясь подорвать нашу веру, наше доверие к Церкви.

Подкатится, скажем, какой-нибудь «православный активист» с рассуждениями о «воздушных мытарствах», вы что-то не в такт ответите – а ему только того и надо, как Ябедникам с одноименного острова из «Путешествия Пантагрюэля» (если помните, их благополучие строилось исключительно на скандалах и драках): теперь его с милицией от вас не оттащишь.

Или бабушка из бригады «церковных ведьм», в благочестивом камуфляже, обнаружит у вашей дочери подол на три восьмых дюйма выше ГОСТа: проклянет девушку всеми видами проклятий и протащит со смаком по тем самым «мытарствам»; будете растолковывать ей потом про «отдаленные аналогии и условные иллюстрации» – а у нее в сердце уже осколок разбитого зеркала, как у Кая из «Снежной Королевы»...

Или лжестарец, из тех, к кому снаряжают автобусные экскурсии на коммерческих началах, затянет вашу жену к себе на исповедь и такую перед ней развернет панораму якобы по избранным главам Номоканона, что она вылетит от него со слезами на глазах и помидорного цвета, а потом у вас начнутся семейные скорби, о которых говорить можно лишь с психотерапевтом.

Бывает и такое, что вас начинают «агитировать» за монастырь, буквально тащат, нажимая на болевые точки, хотя это категорически запрещено Определением Синода от 28 декабря 1998 года. Что поделаешь? К этому тоже надо быть готовыми. Будут спрашивать: «Хотите ли быть монахом (монахиней)?» – отвечайте всегда одно и то же: «Как Бог даст», – чтобы никто не ловил вас на слове и своя совесть была спокойна.

Отсюда вывод, довольно простой, но для некоторых из нас трудновыполнимый: как можно меньше говорить (особенно о себе), как можно больше смотреть, слушать, думать и сопоставлять. Развивать в себе такое простое и полезное свойство, как невозмутимость: на его основе потом выстраиваются очень важные качества христианской души, где бы вы ни были: в монастыре или «в миру».

* * *

Я люблю монастыри и монашество, о чем и писал не раз, и сравнивал монашеский путь с горным маршрутом. Но в горах есть свои опасности, и предупредить путников, перечислив кое-что, как выше, составляет обязанность каждого, кто о них осведомлен.

Одигитрия