Священник Захар Зинзивер: «Кто мой ближний?»

Раздел: О главном

Кто мой ближний? Ужели этот, пьяный и отвратительный, что свалился на мерзлую землю, беспомощно царапающий ногтями ледяную поверхность и не имеющий сил подняться и дойти до дома, где тепло и безопасно? Вот мимо прошла молодая женщина, брезгливо поморщившись. Еще одна...

Я вижу это, прощаясь со своими гостями во дворе нашего дома. Василий, однорукий молодой человек богатырского сложения и Мария, его маленькая хрупкая жена, сыну которых довожусь я крестным отцом.

А этот пьяница, кстати, тоже Василий, при обеих руках. Он самовольно, своим хотением влил в себя горькую отраву и стал безумен, слаб, жалок. Я направился к нему и мой гость последовал за мною.

– Ты где живешь?– обратился я к пьяному с вопросом. Он в ответ промычал что– то непонятное, едва уловимое, номер дома, который еще надлежало найти.

– Вставай, пойдем,– мы подняли человека и попытались поставить на ноги,– покажешь, где твоя квартира.

– Э-э-э, да ты совсем стоять не хочешь,– звонким смешком пристыдил старого молодой Василий.– Давай, не притворяйся, ногами перебирай, во, так намного лучше!

Он подхватил пьяного здоровой левой рукой, я же подставил свое правое плечо и, крепко держа мужичка под руки, мы повели его домой. По номеру на стене отыскали быстро, потом наш полувменяемый полупровожатый указал нам на двери своей квартиры и сказал, что справится уже без нашей помощи. Пьяный, а осторожность соблюдает,– заметили мы с Васей и оставили его тезку сидеть на каком– то сундуке или ящике, на площадке перед квартирой.

Позже этому дяде Васе, работавшему летом в огороде моих соседей, я посылал с сыном кружку пива с вяленой рыбкой, видя, как тяжело тому с похмелья. Старик глянул в мою сторону, увидел меня на балконе, поблагодарил и одним глотком осушил содержимое кружки, а рыбку спрятал в карман. Я до сих пор считаю, что это– самое доброе из того, что я когда– либо в жизни сделал.

А ведь не сразу я стал таким жалостливым. Случай помог. Будучи молодым и неопытным, двадцати лет от роду, из желания не отставать от старших товарищей, я, однажды зимой, употребил внутрь столько вина, да еще накрыл все это сверху водкой, что потерял всякую осторожность. Вид свалившегося под лавку товарища "со стажем" на меня никак не подействовал. Я продолжал веселье и вскоре наша великолепная пятёрка распалась сама собой. Один из нас, самый старший и опытный, вызвал друга по телефону с проходной, чтобы тот отвез его домой, мы же с Вовкой, моим попутчиком, пошли домой, но вскоре расстались. Помню, как резко подкосились ноги и я свалился на землю, еще какое– то время царапая и разгребая снег руками, пока пьяная тьма не поглотила меня.

Пролежал я на морозе около часу. Снег уже припорошил меня и едва ли можно было узнать, что этот бугорок– живой человек, борющийся с холодной смертью. Мимо прошел Вовка– он не заметил меня, а его пятилетний сын, которого мой товарищ забирал из детского сада, из– за проблем с речью не смог доходчиво объяснить папаше, что "там дядя лежит в снегу".

В себя я пришел лишь в доме родственников. Какой– то парень, немного постарше меня, подобрал замерзающего человека и, не зная, куда его (меня) пристроить, так же едва добился от невменяемого, где я живу. По дороге ему встречались люди, у которых он расспрашивал обо мне, не знаком ли я им и эти люди советовали моему спасателю не возиться со мною, а вызвать милицию. Но тот проводил меня к самому дому и единственное, что я о нем знаю, узнал недавно, это то, что он окончил жизнь самоубийством спустя десять лет.

Помню еще одного. Этот нырял головой вниз и при падении его голова цокала об ледяную поверхность земли, словно яйцо. Я тащил его через все село, а по пути мне встречались улыбающиеся женщины. Они знали, кто я. Они полагали, что прицеп на моей руке– мой собутыльник, с которым я теперь прохаживаюсь под ручку, как с наилепшим другом. Позади тихой тенью плелась моя беременная супруга. Не найдя ничего по названному адресу, я попросил одного молодого человека оставить пьяного у себя дома. Поутру пришедший в себя мой попутчик обвинял хозяев в пропаже денег и часов. И такое бывает...

А один доктор нашел смерть в сугробе. Ему "помогли" раздеться и оставили умирать недалеко от дома. Я был на его похоронах. А потом случайно оказался в одном купе с его однокурсником.

– Ты знаешь Боровика? Стоматолог у вас в райцентре?

– Знал. Увы. Мы его схоронили зимой.– и рассказал попутчику обстоятельства смерти его друга. Не нашелся ему ближний, тот, кто бы помог ему добраться до дома. Не нашлось ближнего и для моего спасателя– залез в петлю человек.

И вот я читаю Евангелие от Луки, притчу о милосердном самарянине. "А кто мой ближний?"– задает вопрос Иисусу законник, человек, который сам должен отвечать на подобные вопросы, но вопрос о ближнем, пожалуй, самый трудный из всех вопросов человеческих. А Иисус ему рассказывает известную притчу о человеке, пострадавшем от разбойников, прошедших мимо равнодушных священнике и левите и спасшем несчастного иноплеменнике и задает законнику вопрос:

– Кто из этих троих, думаешь ты, был ближний попавшемуся разбойникам?

– Оказавший ему милость.

– Иди и поступай так же.

Иисус уклонился от ответа на вопрос: кто мне ближний. Иисус говорит: иди и стань человеку ближним. Поступай так же, как добрый самарянин. Начни шествие добра с твоего личного подвига. Не ищи, не копайся в законе и природе. Все это обманчивые пути. Начни с себя и... тысячи спасутся вокруг.

Блог о.Захара